Выступление сенатора Клода Малюре

Вот перевод на русский.

Господин Председатель, господин Премьер‑министр, госпожи и господа министры. В феврале 2022 года один опасный псих, одержимый манию величия, поджёг в Украине фитиль, который вызвал взрыв бочки с порохом и полностью изменил мировой порядок. Войну должны были выиграть за неделю. Сейчас она вступает в пятый год. В феврале 2026‑го ещё один опасный псих поджёг фитиль на Ближнем Востоке, снова поставив под сомнение международное равновесие. Должна ли эта война тоже длиться неделю? Месяц спустя весь мир задаётся вопросом: «Что будет дальше?» Простой, краткий и точный ответ таков: только Бог знает.

Год назад, прямо здесь, я сравнивал президентство Трампа с двором Нерона. Я ошибался — это двор чудес. Антивакцинатор, бывший героиновый наркоман, назначен министром здравоохранения. Климатоскептик — министр экологии. Телеведущий‑алкоголик — министр вооружённых сил. Бывший агент Катара — министр юстиции. Поклонница Путина — министр национальной безопасности. Турецкая поговорка гласит: «Когда клоун поселяется во дворце, дворец не становится королевским, а дворец превращается в цирк». Эта прекрасная команда решила создать конкурента ООН. С тех пор, как существует её «Совет мира», Трамп совершил больше военных ударов, чем Байден за весь срок своего президентства. Каждый раз, когда вспыхивает эта свара, где‑то в мире взрываются бомбы и отвлекают внимание. «Больше бомбить, чтобы больше выигрывать». Нет ни одной страны, где Трамп не воспользовался положением, чтобы обогатиться и не забыть при этом свою семью. Персональный Boeing, подаренный Катаром. Инвестиции во все проекты гольфа или ещё где. Манипуляции с курсами фондовой биржи, от которых выигрывают несколько посвящённых. Одно‑единственное такое столкновение интересов здесь повлекло бы немедленную процедуру импичмента. Но мы не здесь. Мы в Америке MAGA, где ведение государственных дел служит исключительно частным интересам.

После растопыренных пальцев с пошлинами, Гиленда, Гренландии, предательства Украины, унижения союзников, бессмысленного визита в Венесуэлу и всех остальных, начинается новое безумное приключение. Пусть ясно будет сказано: я последний, кто жалуется на уничтожение режима мулл, и первый, кто требует свободы для иранского народа. Но какова стратегия, чтобы достичь этой цели, и были ли оценены сопутствующие разрушения, в том числе для самих иранцев? Ответ: стратегии нет, а сопутствующие разрушения списываются в убытки. Так же, как и когда в январе Трамп призывал иранцев выйти на улицы, а затем оставлял их на растерзание базиджам. После предлога с неминуемой «атомной бомбой» Ирана, опровергнутого самой директором американской разведки, и после аргумента смены режима Марко Рубио наконец выпаливает правду: «Мы пошли в войну, потому что пошли за Нетаньяху». Иначе говоря, у нас нет собственных целей. Трамп проигнорировал предупреждения немногих, кто хватило мужества сказать ему, что неизбежно произойдёт. Блокада Ормузского пролива, расширение войны на весь Ближний Восток и, наконец, политические последствия во всём мире. В последнем слове, чья единственная цель — сгладить падение цен на нефть и фондовой биржи, он заявляет, что ведутся переговоры. Спикер иранского парламента через несколько часов это опровергает. Это первая международная переговорная инициатива, где одна из сторон узнаёт, что переговоры идут, включив телевизор. Нефтяные танкеры заблокированы в Персидском заливе. Эмираты закрывают своё воздушное пространство. Инфлюенсеры на пляжах Дубая умоляют о том, чтобы их эвакуировали. Нефтеперерабатывающие заводы и месторождения горят. После того как собрали самую мощную армию в мире, не смогли выиграть войну у средней державы, разрушили цены на нефть и газ, а также выдали речи без головы, «гольфер из Мар‑А‑Лаго» без стыда признаётся, что поражён иранской контринацией, которая была, однако, вполне предсказуема, и зовёт на помощь своих союзников, которых он ещё вчера оскорблял. И те отвечают: «Вы не посоветовались ни с кем, у вас нет плана, и у нас нет никаких причин следовать за вами вслепую в туман». Трамп — единственный слон в мире, который гуляет по магазину фарфора с собственным фарфором, — больше не имеет выбора, кроме как между двумя плохими вариантами. Либо позорно уйти, не убедив никого, что достиг своих целей, либо запустить эскалацию с заранее известным результатом начиная с Вьетнама, Ирака или Афганистана, с последующим раздражением и, в конце концов, стыдливым уходом, оставляя поле свободным сначала коммунистам, затем «Исламскому государству» или талибам.

Таков кризис. Проблема Европы в том, что нельзя остановить катастрофу красивыми фразами, призывая Израиль и ИГБ чтоб сложили оружие и заявляя, что «COORMUS не наша война». Это верно, но тем самым подчёркивается лишь наша беспомощность. В краткосрочной перспективе позиция Франции правильна. Мы не участвуем в бесцельной, без стратегии и без перспективы наступательной операции, но выполним наши международные обязательства, защищая наших союзников в заливе и в Средиземноморье, а также будучи готовыми обеспечить свободу судоходства в Ормузском проливе, поскольку мы единственная европейская страна, сохранившая боеготовые авианосные силы. Эту позицию нужно поддержать.

Но Европе всё же придётся когда‑нибудь заняться своими срочными и серьёзными проблемами. Войны в Украине и на Ближнем Востоке посылают нам простое и ясное сообщение: мы можем рассчитывать только на себя. Об этом первый понял де Голль шестьдесят лет назад. Европейцы забыли его сообщение. Пора уже сделать из этого наконец урок. У Европы три главных вызова. Гарантировать собственную безопасность, создать эффективную систему принятия решений и включиться в великую технологическую, когнитивную и финансовую революцию ХХI века. В противном случае альтернатива будет проста: васалитет у наших союзников или подчинение нашим врагам.

Задача — превратить Европу в военную державу путём переоснащения и реиндустриализацией, а также массовыми инвестициями. Сделать Европу политической державой, в том числе расширив решения квалифицированным большинством. И, наконец, снова превратить Европу в экономическую и торговую державу, реализуя рекомендации Драги и государства. Всем это известно, но мало что происходит.

В 2022‑м нам сказали, что Европа переходит к «военной экономике». Спустя четыре года заказов по‑прежнему недостаточно. Великое европейское достижение — единый рынок — ещё далеко от целей 93‑го года. Что до технологической революции, мы на световые годы отстаём от создания финансовых инструментов, необходимых, чтобы догнать США и Китай.

Франция занимает парадоксальное место в этой проблеме. Это европейская страна, которая лучше всего понимает ситуацию, единственная, сохранившая армию не только символическую и ядерное сдерживание. Но она же сегодня, после сорока лет демагогии и невыполнимых обещаний, находится в серьёзных финансовых затруднениях. Джон Адамс, второй президент США, говорил: «Есть два способа разрушить нацию. Первый — оружием, второй — через долг». Несмотря на это, господин Премьер‑министр, вы объявили о значительном увеличении бюджетов военной программы и о пересмотре её целей, уже после того, как вы сделали это три года назад. Это усилие я хочу признать, но это также и вызов. Кампания президентских выборов начнётся уже скоро. Демагогия обоих крайних лагерей, которая не перестанет требовать финансовой «жадности» и объяснять, что можно иметь и масло, и деньги за масло, будет тяжёлым бременем для разумных кандидатов. Тем не менее, крайне важно справиться с двойной задачей нашей безопасности и порядка в государственных расходах.

Ключевой вопрос, стоящий сегодня перед нами, следующий: как убедить наших сограждан?

Спасибо, господин Председатель.