Никаких ракет по Киеву

Блокада Ленинграда стала в Советском Союзе одним из наиболее мифологизированных событий Второй мировой войны задолго до того, как победа в этой войне превратилась в главную идеологическую платформу путинской России. Да, уже тогда, ещё до постсоветских времён, были те, кто говорил о неравенстве в голоде и холоде и рассказывал о ромовых бабах для партийного начальства — образ и факт, использованный одним из самых известных ленинградских писателей послевоенных десятилетий, фронтовиком Даниилом Граниным. А после краха Советского Союза — в тот короткий период, когда в России ещё можно было о чём-то дискутировать, — начали появляться голоса, которые ставили под сомнение действия советского партийного и военного руководства во время блокады.

Но всё это, разумеется, не опровергает самого факта страданий обычных людей, ставших заложниками войны. В Советском Союзе внимание обращали именно на эти страдания — на холод и голод. И старались сделать всё возможное, чтобы страдания ленинградцев воспринимались как одна из крупнейших катастроф Второй мировой войны, чтобы в сознании самих жителей империи они вытеснили даже такие масштабные и беспрецедентные зверства, как Холокост. И да, Москва всегда делала всё возможное, чтобы эти пытки голодом и холодом считались геноцидом — в последний раз такое определение использовалось в заявлении Министерства иностранных дел России 2024 года.

Разумеется, влияние трагедии прежде всего ощущалось в самом Санкт-Петербурге, где среди довоенных жителей практически не было семей, которые не могли бы рассказать о собственных страданиях и собственных жертвах. Пискарёвское мемориальное кладбище стало одной из главных городских доминант, не менее важной для ощущения города, чем Невский проспект или петербургские каналы.

И какой иронией судьбы стал тот факт, что человек, якобы воспитанный в этой блокадной традиции памяти, человек, сделавший победу во Второй мировой войне одной из главных основ своего режима, решил повторить именно эти невыразимые зверства. Ведь стремление заморозить украинцев и именно страданиями склонить их к капитуляции прослеживалось у Путина практически с первых недель большой войны. И вот теперь, на пятую зиму, он может надеяться, что приблизился к своей цели.

Впрочем, удивляться желанию Путина заморозить пожилых людей и детей в холодных квартирах я бы не стал. Потому что на самом деле всегда существовали два блокадных мифа. Один — миф людей, которые голодали и умирали от холода. И другой — миф людей, которые ели ромовые бабы.

Тот, кто находился на социальном дне, мог бы захотеть изменить свою и чужую жизнь так, чтобы не повторялся ни ужас голода и холода, ни ужас с ромовыми бабами. Но у «правильного» советского человека — а Путин именно «правильный» советский человек — всегда срабатывал совершенно иной инстинкт: пойти в начальство, чтобы больше никогда не попадать в беду и не считать людьми тех, кому это не удалось.

Поэтому он и может испытывать особое удовольствие, видя, как страдают киевляне, харьковчане или одесситы — потому что уверен, что с ним ничего подобного случиться не может. Что он сделал правильный выбор, когда ещё школьником пришёл в Ленинградское отделение КГБ с вопросом, как он может присоединиться к «конторе». Потому что понимал: именно там у него будет защита, именно эти люди обеспечивают карьеру и безопасность, а также невозможность оказаться в ситуации, когда ты умираешь в холодной квартире при двадцатиградусном морозе в то время, как где-то на соседней улице «слуги народа» в тёплом кабинете толстым слоем намазывают икру на бутерброд.

Он хотел стать «человеком с ромовой бабой» — и стал им. В «моральном кодексе» таких людей это не просто возможность добиться желаемого успеха, но и возможность издеваться над другими. Поэтому эта война для человека с садистскими наклонностями — настоящий подарок судьбы. Ни один из нас даже не может представить себе того удовольствия, которое он получает, когда планирует очередную атаку или узнаёт о температуре в киевских квартирах. Человек, под окнами резиденции которого убили его самого яркого оппонента — незакомплексованного, улыбающегося и жизнерадостного, — и не может быть другим. Просто каждый новый день пребывания такой личности у власти закономерно подталкивает её к новым и новым преступлениям, к новому и новому удовольствию от жизни.

К новым и новым ромовым бабам на десерт.